×
 

02.05.2018 // 13:42

Тюлеев: Я не уйду из политики

В очередном выпуске программы радио "Марал" "Эксклюзив с эксами" поделился мнением относительно судьбы и будущего страны экс-мэр города Бишкека Нариман Тюлеев. Вела программу Майраш Базлакунова.

— Нариман мырза, прошло два года после вашего выхода из тюрьмы. Чем вы заняты сейчас? Поправили здоровье, начали общаться с народом? 

— 7 мая наш день рождения, точнее, исполнится два года, как я вышел из тюрьмы. Болела мать, находился рядом с ней. К сожалению, недавно мы ее лишились. Сейчас заняты хлопотами по подготовке сороковин.

— Каким стало состояние вашего бизнеса за время вашего пребывания в тюрьме? Смогли заменить вас ваши дети, близкие?

—  В апреле прошлого года власть в одну ночь зашла в офис. А мы даже не смогли попасть в свои магазины. За одну ночь они отобрали наш бизнес. Сегодня раскрывается, кто отдал такое распоряжение. Я решил подождать, пока я не проведу сороковины и годовщину матери. Но так как в общественности происходят политические изменения, весь негатив выходит сам по себе. Я и не делал ничего, чтобы он выходил. Посмотрим, возможно, появятся ещё многие вещи.

—  Вначале вы заявляли, что вас преследовали по политическому мотиву. Если вы не выражали открыто позицию в политике, тогда почему против вас устраивали гонения, вы это анализировали?

  Если сейчас что-то начну говорить, то вы скажите, что после ухода Атамбаева из власти, я его ругаю. Давайте не буду ругать этого человека. Пока отодвинем эти вопросы. Впереди еще многое будет раскрыто. Вы сами посмотрите как юристы, например, отбирают имущество моего скончавшегося отца. Этого нет в Конституции, законодательстве, ни в одном кодексе. Что можно подумать, если они как разбойники проникают ночью без всяких документов, судебного решения? Во-первых, это политическое преследование. Во-вторых, я им говорил в то время, что они поступают неправильно, если хотят отобрать, то пусть отберут моё имущество. Говорил, чтобы не трогали имущество моего отца, моих родственников. Говорил, что всё, что они мне делают, вернется к ним обратно, но они несмотря на это пошли на это.

Я осужден по прямому распоряжению Атамбаева, этому есть многие доказательства. До этого времени никому ничего не говорил, ждал, что время всё покажет. Когда выходил из тюрьмы, приходили приближенные Атамбаева. Я сказал "ладно, джигиты, я всё забуду, прощу, но передайте Атамбаеву, чтобы собрал за одним столом всех осужденных при его власти ребят, всю оппозицию, а чепкены [мужская одежда] пусть будут с меня". Если бы один разок накинул на всех одежду, сказал "ребята, так произошло", то все бы простили. Когда один из близких к нему пришел, он, оказывается, ответил "им надо, но не мне". Сегодня они предлагают "давайте соберемся, чепкены с нас". К сожалению, момент упущен. А ведь я предлагал, когда выходил из тюрьмы, что давайте простим друг друга. Если мы сейчас нужны Атамбаеву, то он уже нам не нужен.

—  В конце 2017 года вы делали обращение. В нём писали, что Атамбаев предлагал вам по квоте СДПК стать министром транспорта, вице-премьер-министром и что этому свидетель Бабанов, но вы отказались от предложения. Наряду с этим вы отметили, что "надо оценить труд, сделанный Атамбаевым для народа". Как можно воспринять эту вашу позицию?

—  Во-первых, уйти из власти очень трудно. Власть становится болезнью. Я четыре года сидел у власти и убедился в правдивости слов людей из власти, что она слаще, чем женщина.

—  Вы это почувствовали на собственной шкуре?

  (Смеется). Теперь чувствую на собственной шкуре. Я отсидел, поэтому говорю открыто и объясняю, что такое власть. Получается, что Атамбаев уходит, оставляя то, что слаще женщины. Но мы все свидетели того, что делает потом. Хотел сделать из президента английскую королеву, Фарида Ниязова оставить в руководстве аппарата, а также сохранить остальных ребят. Это уже другое. Уход с поста – это мужество, такого в Кыргызстане еще не было. Во-вторых, когда Атамбаев в бытность президентом сам меня призвал и предложил стать министром транспорта, сказал, что Бабанов ждёт и надо там переговорить, но я отказался. После предложил пост вице-премьер-министра, но я и на это не согласился. Между мной и Атамбаевым есть многие вещи. Если все перечислять, ни вы, ни общественность не поймете. Конечно, есть обиды как с его, так и с моей стороны.  

В одно время мы были близкими людьми. Атамбаеву я оказывал и моральную, и финансовую поддержку до того, как он стал премьер-министром.

—  Тогда в чём причина охлаждений ваших отношений?

—  Роза Исаковна [Отунбаева]  говорила, что когда Ташиевы пытались свалить Алмазбека, его спас Акматбек Келдибекова. Это правда. Когда в то время Атамбаев сказал, что устал от политики и купил билет в Турцию, Бабанов и Келдибеков его остановили. Среди оппонентов Алмазбека Атамбаева был и я, ему свидетелем выступал Марат Султанов, ему свидетелем – БабановКелдибеков – мы все высказывали в адрес друг друга критику, доходили до мата. К сожалению, после тех слов мне выдали "путевку" и я направился в направлении "47" [колонию].

—  Не было сожалений в тюрьме, что надо было вести другую политику?

—  Я сама выбрал эту дорогу. Не стоит сожалеть после того, как случилось. В тюрьме рядом со мной было по пять-шесть ребят. Их тоже осудили, как и меня, на пустом месте. Испытываешь горечь, видя их детей, родственников. Например, у одного парня родился сын, а он увидел его только четырехлетним. Они не давали разрешения на свидание с близкими. Когда мы заявляли об этом, общественность нам не верила. Когда наши дела рассматривали в районном и областном судах, я говорил, чтобы показали документы, я оплачу. К сожалению, ничего не смогли показать. В Верховном суде рассмотрели сами, мы даже не знали. Вмешивались в дело Манас АрабаевАлмаз Маткасымов. Алмаз в то время сидел в кабинете Айдара Осмонова. Если посмотрят распечатку телефонных разговоров, когда осуждали 23 декабря 2014 года, то есть сообщение от Осмонова Ирине Воронцовой со словами "Я тебя убью. Подпиши". Были дни, когда Осмонов звонил Воронцовой с угрозами. Придёт время, и всё это всплывет.

—  Нариман мырза, вы помогаете осужденным политикам по той причине, что на собственной шкуре почувствовали жизнь в тюрьме, трудности, которые выпадают храброму джигиту, или есть другие причины?

—  Я оказываю посильную помощь. К сожалению, их много. Даже если каждому из них отправишь передачу, получится 17-18 пакетов. В пакет надо положить самое малое половину мяса барашка. Получается 6-7 барашков, это трудно. Тем не менее помогаю. Например, когда я лежал в тюрьме, мне присылали иногда один банан или черный хлеб. Спрашиваю, кто прислал, говорят, что не назвался. Смотрел на хлеб и хотелось плакать, потому что думал, что, возможно, отправил пенсионер. Понимаешь, что это банан или хлеб с воли и поневоле ешь. По этой причине я помогаю по мере возможности, кто сидит в тюрьме. Оказываю поддержку семье Омурбека Текебаева. Такова жизнь.

—  Общественность оценила вашу деятельность на посту градоначальника. Считаете ли вы, что смогли показать себя кризис-менеджером?

—  Я этого не знаю, должен сказать народ. Неправильно мне говорить, что я сделал. На любом месте я всегда говорю, что радуйся не своему приходу, а уходу. Сейчас много хожу по улицам в одиночку, без водителя. Много говорю с людьми, никто мне не может сказать, что я присвоил. Знакомые обнимают, целуют в лицо, Это хорошо. В целом с командой работал два года, проработай я еще два года, горожане не узнали бы столицу. Мы составили много программ, подыскали источники финансирования. К сожалению, не успели.

—  Гуляя сейчас по столице, наблюдаете изменения после времени вашего руководства или всё осталось по-прежнему?

—  Жизнь не стоит на месте, движется вперёд. Есть динамика. Если сравнивать кыргызов нынешних и пятилетней давности, то есть определенный прогресс.

—  Какую оценку дадите своим нынешним коллегам или воздержитесь от выражения своего мнения?

—  Я работал мэром, если сейчас выскажу свое мнение, то получится субъективно. Если скажу, что Албек работает хорошо, вы скажите, что я стараюсь угодить мэру. Если скажу, что Ибраимов работает плохо, это найдутся те, кто скажет, что я завидую. Поэтому оценку мэру столицы должен давать не я, а горожане. Пусть критикуют журналисты, с моей стороны это будет неправильно.

—  После апрельских событий 2010 года вы выезжали из страны. Но потом вернулись из Москвы в целях участия на парламентских выборах. Кажется, сразу попали по приезду в сети правоохранителей. Не возникает мысли, что рановато вмешались в политику, что попали в ЖК, еще не созрев как политик? Ведь ваши оппоненты придерживались в свое время именно такого мнения...

—  В 2010 году у работавших раньше чиновников не было морального права снова работать. Но всё бросили и ушли. К сожалению, власть показала себя по-другому. Ночью тоже стреляли. К сожалению, мы выехали, потом вернулись.

Кыргызстан является маленьким государством, тем не менее это своя земля, свой народ. Как бы ни было, это место твоего рождения. В то время мне сказали вылететь из Дубая, я прибыл шестого. Я не знал, что встречусь с Келдибековым и Ташиевым. Я пришёл в российское дорожное движение. Его президент предложил "приходи девятого, станешь руководителем компании "ТрансКонтейнер", зарплата 3,5 млн руб, в конце года будем выдавать 3-4 млн долларов, а ты руководи". Я прибыл для этого. К счастью, встретился с Келдибековым и Ташиевым. Они в моё отсутствие включили меня в список. Я не подписывался, что перехожу в партию.

—  Почему вами заинтересовались, придавали значение вашим финансовым ресурсам или есть другие причины?

—  Во-первых, в "Ата-Журте" были одни южане. Я северянин, плохо или хорошо, но работал мэром Бишкека, поэтому включили в список. А в финале случилось "47" (смеется).

—  Про вас говорили, что вы дружили с сыном и зятем Аскара Акаева – Айдаром Акаевым и Адилем Тойгонбаевым, а также нашли подход к Максиму Бакиеву и были с ним в близких отношениях. Если сказанное правда, то есть ли сейчас между вами связь или нет?

—  Говорить можно всякое. Как вы видите, другие политики дарили на тоях камчу, а я ни разу в подобном не замечен. Во-вторых, в то время с Максимом были знакомы все чиновники, потому что во время тендера приходят его ребята и говорят "этот наш, мы выиграем" и побеждают. Насколько честно они выигрывали, это другой вопрос. Как меня, не проверяли ни одного чиновника. Город проверяли около 200-300 человек. И нашли они только те злополучные автобусы. Когда я встретился с Исмаилом Исаковичем, он тоже попросил от меня разъяснений: "Каким образом твои автобусы по 26 тысяч долларов, а видеокамеры этих сволочей по 14 500 долларов?" Тогда я показал ему правительственные документы из Китая. Там стоит подпись. В Китае нет такого, как у нас, что даёшь 100 долларов, и ставят печать. Написана стоимость автобуса и доставки, указано, что средства поступили на счёт. Несмотря на это, меня осудили. Они берут в расчёт, что я привез 200 автобусов, а за мной бесплатно получено 400 автобусов? Это должны были ввести в счёт. Реши я нажиться на 200 автобусах, то точно так же нажился бы на 400 автобусах?! Во-вторых, бесплатно построили Южную магистраль. Захоти я заработать средства, то мог бы найти там!

—  В этой связи вопрос. У большинства на вопрос о причинах прихода во власть готов ответ о "честном служении на благо страны и народа". Вы зачем хотите идти на госслужбу?

— Я на должность градоначальника не рвался. Многие люди этому свидетели. В то время мэром был Данияр Усенов. В городе были скандалы. Ведь куда бы ни приходил Данияр, везде скандалы (смеется). И вот президент мне предложил стать мэром. Я сказал, что не справлюсь, что если завтра не смогу работать, то поставлю его в неудобное положение. Бакиев посмотрел и сказал "ну ладно". После этого я отпросился и улетел в Россию. На следующее утро мне сказали "будешь мэром, найми частный борт и прилетай". Я не успел на вечерний рейс. Президент раз за разом звонил, спрашивал, купил ли я билет. Я сказал, что не успел, тогда он приказал нанять частный борт. Это стоило 20 000 долларов. Но и на это согласились, но пилоты выпили, поэтому должны были вылететь на следующее утро. Бакиев звонил и ночью.

—  Почему такая спешка?

—  Об этом спросите у Курманбека Бакиева.

—  А вы не думали об этом? Весь один или два дня ничего не решают.

—  Когда Бакиев сказал, что можно прилетать без особой спешки, я отключил телефон и остался в Москве на неделю. Решения в Белом доме меняется ежечасно. Много посетителей, в том числе людей, которые доносят негатив. Быстро меняются бумаги. Когда прилетел через неделю, меня встретили в аэропорту и привезли не домой, а в мэрию и утвердили. В 2005 была революция. Я сидел на железной дороге [руководил "Кыргыз темир жолу"]. В то время я был в хороших отношениях с Курманбеком Бакиевым. С 1998 года между нами были хорошие отношения. Я часто заезжал к нему домой без повода. Подкидывал Бакиеву 500-1000 долларов на "новую рубашку". Не выпрашивал у него должности. Тем более, что Бакиев сам был в оппозиции, не был депутатом. Кто знал, что станет президентом. Знай я об этом тогда, купил бы ему даже не костюм, а автомашину.

После революции хотел уйти в железные дороги, но он не согласился. Когда собирался уходить, меня отправили в отставку вследствие игр, устроенных Усеном Сыдыковым и Азимбеком Бекназаровым. Я и ушёл. Также меня обвинили по ак калпаку. Пока я выигрывал в суде, мне позвонил Бакиев и снова посадил на железные дороги. Я хочу сказать, что никогда не боролся за власть. Сегодня в соцсетях звучит предложение, чтобы я снова вернулся мэром. Вы думаете, мэром быть легко? Я не спал, когда работал на этой должности. Встаёшь в 5:00 утра, а домой возвращаешься с работы в 1:00 ночи. На твоей шее ответственность за каждого горожанина. Закроешь глаза, и все равно вспоминаешь их проблемы, в соответствии с этим предпринимаешь действия. Сейчас встаю в половине десятого или в десять. В любое время уезжаю в любое государство. Ни у кого не отпрашиваюсь.

—  Хотите сейчас вернуться в политику?

—  Я не заявлял, что ухожу из политики.

—  Ну вы сейчас не демонстрируете активной позиции...

—  Я говорил "дайте мне год-два, чтобы я поправил здоровье моей матери. Никто не может заставить меня уйти из политики. Во-вторых, нам надо очиститься. Назначен новый прокурор, приходит новая власть. Если она будет справедливой, то должны рассмотреть наши дела. Должны разок посмотреть и сказать, да или нет. Мы не рвемся, чтобы полностью очистили. Сейчас открываются многие вещи.

— А вы не готовитесь тайно к парламентским выборам? Наверняка у вас много друзей, которые захотят воспользоваться вашими ресурсами...

—  А зачем мне отдавать свои ресурсы кому-то другому на пользование? Скажу открыто, возможно, выставлю свою кандидатуру в городской кенеш. Также думаем над созданием своей партии. Будет неправильно мне заявлять про свои планы, когда еще не провел сороковины матери. И мой отец, и моя мать ушли, скорбя обо мне. У обоих было хорошее здоровье, ничего не болело.

—  Если проанализировать прошлое, то выясняется, что когда вы были на должности, то располагали финансовым ресурсом и отношениями с большими политиками. Изменилось их отношение, когда вы оказались в тяжелом положении?

—  Это закономерность. Когда ты испытываешь трудности, то рядом остаются близкие, родители, самые преданные друзья. А когда ты во власти, друзей и родственников как соломы. Хорошо, что я перенёс испытания, отсеялись многие люди.

— Слышала, что часть вашего бизнеса связана с влиятельными государственными деятелями России. Это правда?

—  Достаточно много. Удивлялись тому, что сравнительно с моими кыргызскими друзьями меня не предали российские друзья. Когда сидел в тюрьме, когда моим детям было трудно, младший брат отправлялся к ним и привозил по несколько миллионов рублей под одно мое слово. Есть хорошие друзья. Сейчас времени достаточно, поэтому работаю над несколькими проектами, собираемся запустить в Москве.

—  Что это за проекты? Связаны они с коммерцией, производством?

—  Многие говорят "торговля, коммерция", какая разница? Возьмите ту же Грузию, ничего не выпускает, но лидирует в торговле, туризме. Что касается производства, то мы никогда не сможем конкурировать с Китаем. Сейчас у меня работает 5000-6000 человек, получая зарплату. Это неплохо.

—  Когда вы были в заключении, забрали активы, имущество ваше, ваших близких. Сожалеете вы об этом или же довольствуйтесь тем, что голова цела?

—  Сожалел не только я, но и мои родственники, дети. Плакали, горевали. И в такой ситуации я не мог им сказать, что у меня на душе. В одну ночью забрали весь наш бизнес. Прошёл год, Тулеев не умер, работает.

—  Подвергались стрессу?

—  Я обозначил свой порог. На что не только не шли! Посадили мою жену, обвинили в убийстве. Но и тогда я не переходил границу, терпел. Создавали многие трудности. Несмотря на это, мы закалились. Состояние можно нажить, а здоровье не найдёшь. Если у тебя забрали сом, должен заработать два сома. Отберут два сома, должен сделать пять сомов. Время всё победило. Я своим детям в то время говорил, чтобы не беспокоились, не злились.

—  Что помогает смотреть на жизнь оптимистически?

—  Ты не ломаешься, когда видишь, что дома на тебя смотрят близкие, дети. Какие попытки не предпринимали, чтобы меня сломить! Но я не высказывал своим родным негативных мыслей и чувств, которые были у меня внутри. Они так и остались обо мне.

—  А когда вы искали справедливости, были журналисты, которые вам помогли?

—  Конечно были. Многие люди понимают неправильность сделанного в отношении меня со стороны Атамбаева. Он поступил вопреки Конституции. Народ пусть сам решает. Время идет, и те вещи бумерангом возвращаются к ним. Я говорю своим детям: "Мы сегодня спим спокойно. А кое-кто сейчас не может заснуть. Бегает из резиденции в гору, с горы в резиденцию".

—  Каково ваше отношение с действующей властью? Здоровались вы за руку с президентом Сооронбаем Жээнбековым?

—  В жизни не здоровался за руку с Сооронбаем Жээнбековым. Если бы здоровался, то гордился. С премьер-министром никаких отношений нет. Я сегодня занят своим делом.

—  Спасибо за интервью.

Автор: Айжамал Худайбердиева
Источник: maralfm.kg

Комментарии: